в конце первого периода

Авг 16, 2013 | Рубрики Вестник

Уже в конце первого периода мирных переговоров, победа военной партии сказалась в вопросах восточной политики в явных притязаниях на аннексию Литвы, Польши, части Латвии. Методом согласования первоначальной декларации о демократическом мире с явно-аннексионистской политикой служили для Германии буржуазно-националистические тенденции, успевшие расцвести во время войны, а главным образом, после революции в бывших российских окраинных областях. Относительно говоря, предложенные Четверным союзом в этой стадии переговоров условия мира были наиболее мягкими, однако, революционное правительство, боровшееся за всеобщий демократический мир, согласиться на эти условия не могло. С самого начала второго периода переговоров в Брест-Литовске, после того как советскому правительству перенести конференцию в Стокгольм не удалось, аннексионистские замыслы, одержавшего победу германского командования, ловко использовавшего переговоры с украинской Радой,—выступили с полной ясностью.

Советская делегация превратила Брест в мировую трибуну революционной агитации. Надежда на стачечную волну, охватившую в январе Австро-Венгрию, Германию и Польшу, как на начало революции в Центральной Европе,—оказалась преждевременной: пролетарское движение было отброшено. Все средства затянуть переговоры были, использованы и исчерпаны. Подписание мирного договора между украинской Радой, с одной стороны, и Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией, с другой стороны, ускорило развязку.

Кюльман получил телеграфный приказ Вильгельма покончить переговоры, выставив еще более тяжелые требования. Аннексионистские замыслы и агрессивные тенденции германских империалистов по отношению к Советской России были вскрыты до конца. Советская делегация уехала, объявив войну законченной, но мира не подписав и., таким образом, апеллировала к германскому пролетариату. Поддержка эта не пришла, а разрешение вопроса принесло состоявшееся 13 февраля в Гомбурге совещание высших военных и политических властей, которое протекало в условиях, когда положение на востоке было полно неопределенности, а на западе Германия готовила решительное наступление. «В данный момент,—пишет Людендорф,—русская армия не являлась боевым фактором. Но Антанта только ждала случая укрепить русский фронт, да и большевистские вожди, были люди дела, которые могли работать агитацией, а если оставить им время, то сумели бы и без Антанты пустить в ход оружие.