в образованнейшем высшем обществе

Июн 14, 2013 | Рубрики Вестник

Даже в образованнейшем высшем обществе, как, например, в обществе королевы прусской Шарлоты, бывшей другом великого Лейбница, разврат был в моде, как это свидетельствует сам Лейбниц. Что такое был «хороший тон» тогдашнего прусского двора, можно судить по той характерной черте, что на так называемых Wirthschaften (беседах) дамам говорились версифицированные непристойности, какие в настоящее время нетерпимы ни в каком обществе.

Дворы жили в свое удовольствие, ни о чем не заботясь. На придворных евреев возлагалась обязанность придумывать разные ухищрения, чтобы добывать средства для придворной расточительности. На содержание двора и семьи первого прусского короля требовалось ежегодно 820 ООО талеров, т.е. только на 10 ООО талеров менее, чем на содержание всего гражданского управления королевства. Жалованье придворных чинов по тогдашней цене денег было громадное. Император Леопольд I платил своему обер-гофмейстеру ежегодно 6000 флоринов и кроме того 12 000 флоринов столовых денег, своему обер-камергеру — 12 000, обер-гофмаршалу — 3000, обер-шталмейстеру — 2000, оберкухмистеру — 1000 гульденов.

В начале XVI столетия лучшие германские государи заботились об образовании своих сыновей и дочерей и для сообщения им необходимых первоначальных познаний приставляли к ним способных гофмейстеров, которые должны были соединять в себе ученость со светскостью. По достижении юношеского возраста сыновья высшей аристократии поступали в местные высшие школы, где, соответственно духу того времени, занимались преимущественно изучением богословских наук. В Виттенберге, в аудиториях Лютера и Меланхтона, были в числе слушателей многие принцы. Некоторые государи, по окончании школьного учения, посылали сыновей для дальнейшего образования к императорскому двору, а другие — к французскому. Юные немецкие принцы встречаются при французском дворе уже в 1518 году. Вскоре потом стремление в Париж охватило все высшее немецкое юношество. Париж «обламывал» немецких медведей, но эти медведи освобождаясь от немецкой грубости, вместе с тем утрачивали там и стыд и честь.

Знатные немецкие туристы того времени посещали также Италию и Испанию, и наиболее восприимчивые из них приносили на родину не только чужеземные нравы или безнравственность и пороки, но также и знание чужеземных языков и литературы.